Даже валы с валами уходили к северу, к голодающей Москве. Когда меня спросят, выстоял бы тогда распределительный пункт Царицын без Сталина, я отвечу не уверен. Вполне возможно, что курсовые прихватили бы город, а не вышло. При всем том мне казалось, что и сам Сталин, и Ворошилов, и иные люди из распределительный его окружения очень немало времени расходуют на заботы, не связанные с закреплением защиты города, тем курсовая с налаживанием быта, экономики. Они нескончаемо вели какую-то междоусобную борьбу, отвлекавшую их от крупных целей.середине августа, в сложные дни, если передовые отряды белоснежных получились на подступы к мегаполису и кое-где даже прорвались к Волге, в эти дни в Царицыне начались неожиданно во всех штабах аресты, вносившие сумятицу, дезорганизованность. Забирали прежних офицеров, служивших сейчас в Красной Армии, но не всех подряд, а тех, кто был отослан Троцким, кто был недалек к таким посланцам из центра. Их обвинили в приспособления к контрреволюционной организации, в саботаже, в заговоре и вообще во всех смертных грехах. Особо полковника Носовича, присланного Троцким еще весной для налаживания штабной работы. Забранные оказались на барже под суровой охраной.
Но, в различие от пленных офицеров, отделаться от них содержалось значительно труднее.них наблюдались заступники в Москве, требовалось доказать, что они подлинно являются контрой. Не будучи известным с Носовичем, я расспрашивал о нем людей и составил представление, как о человеке, понимавшем штабную работу и трудившемся в Царицыне хоть и без особенного энтузиазма, но вполне добросовестно. Иное дело, что, владея завышенным честолюбием, не имел он долговечных нравственных азов может, растерял их в неразберихе новаторского периода. Во любом случае, задать точные факты, одобрявшие измену Носовича, чекистам не удалось. Казнь затопление баржи задерживалась.тут из Москвы поступила телеграмма с категорическим притязанием высвободить армейских специалистов. Выпущенный Носович сразу отбыл в штаб Южного фронта, чем и спасся. Потому что в сумятице боев, покуда разбирались, кто прав, кто виноват, большая категория военспецов во главе с инженером Алексеевым была все же ликвидирована. Причем столь поспешно, что повторное постановление из Москвы высвободить заговорщиков уже не поймало их в живых. Но убедительные притязания центра, к счастью, выручили множества людей из количества тех, положение коих казалось безвыходным.
Десятки военспецов возвратились с баржи. Только единицы могли едить сами, настолько они имелись истощены, ослаблены пребыванием в тесном, зловонном трюме. Среди таких счастливцев был и мой известный по 8-й армии Юго-Западного фронта Дмитрий Михайлович Карбышев, чье имя возымело впоследствии мировую известность. Член коллегии по инженерной защите страны была эта в восемнадцатом году, он строил закрепления из бетона и брони на подступах к Царицыну, возле станции Гумрак. И, как прежний монарший офицер, угодил на баржу. Какова все же участь От воды предначертано имелось обрести смерть Карбышеву.
